Мелатонин и куркума могут подготовить организм к встрече с коронавирусом — биолог Анча Баранова
Народные поветрия о целебных средствах имбиря и лимонов привели к скачку росту цен на эти продукты, в то же время медики по всему миру фиксируют случаи отравления парацетамолом, который также стал частью мифологии о профилактике COVID-19. Биолог Анча Баранова в онлайн-интервью напомнила читателям MedPortal о том, что на сегодняшний день не существует профилактических средств от коронавируса. И уж тем более невозможно вылечить COVID-19 с помощью народных средств типа отвара пихты.
«У отвара пихты есть большая народная слава: как известно, с его помощью в ГУЛАГе люди спасались от авитаминоза. Однако есть тысячи растений, где также много витаминов, и они гораздо вкуснее. Например, имбирь и куркума — это прекрасные противовоспалительные средства, но надо помнить, что к борьбе с коронавирусом они не имеют никакого отношения. Теоретически, с их помощью можно оптимизировать ответ организма на цитокиновый шторм, который вызывает коронавирус. Однако рассчитывать на их эффективность не стоит», — сказала Анча Баранова.
Ученый также предупредила о смертельной опасности передозировки парацетамолом, который никак не помогает защититься от коронавируса, но при этом ядовит для печени.
«Бесконтрольный прием парацетамола приводит к тому, что люди попадают в тяжелом состоянии в больницу не потому, что у них коронавирус, а потому что отказала печень», — сообщила биолог.
По мнению Барановой, поддержать организм в период пандемии может аспирин, но принимать его следует только в назначенной врачом дозировке. Также она упомянула о пользе мелатонина, который снижает воспаления, нормализует сон.
«Хороший сон, как известно, помогает бороться с коронавирусной инфекцией. Мелатонин никак не снизит риск заражения, поскольку действует только на человека, но может подготовить ваш организм к встрече с вирусом. Гарантий никаких нет, но какому-то проценту заболевших мелатонин может помочь не попасть в тяжелое состояние», — подчеркнула Анча Баранова.
Источник
Анча Баранова — о том, нужно ли делать тест на антитела к коронавирусу
Ученые считают, что прошло еще слишком мало времени, чтобы понять: какой иммунитет мы получаем к вирусу SARS-CoV-2, и насколько он будет долговечным? Пока по всему миру идет сбор и накопление данных, но некоторые тренды в академическом мире уже активно обсуждаются. Станут они для нас хорошими или плохими новостями?
Об эксперте: Анча Баранова — доктор биологических наук, профессор Школы системной биологии Университета Джорджа Мейсона (Вирджиния, США), научный директор биомедицинского холдинга «Атлас».
Еще весной 2020 года ученые подозревали, что иммунитет к новой коронавирусной инфекции, вызванной вирусом SARS-Cov-2, может оказаться не долгосрочным. И вот сегодня приходит все больше убедительных данных, подтверждающих эту гипотезу — пока в основном из Китая. Там проводились работы по измерению уровня антител у переболевших COVID-19 — причем измерялись именно нейтрализирующие антитела.
Нейтрализующие антитела (NAbs) играют важную роль в элиминации вирусов. Они считаются ключевым иммунным продуктом для защиты или лечения вирусных заболеваний. Вирус-специфические NAb, которые появляются либо в результате естественной инфекции, либо вакцинации, обладают способностью блокировать вирусную инфекцию. Метод мониторинга уровня NAbs считается золотым стандартом для оценки эффективности вакцин — например, против вирусов натуральной оспы, полиомиелита и гриппа.
Оказалось, у части исследованных людей, которые переболели COVID-19, титр нейтрализирующих антител определялся либо изначально ниже, чем ожидалось, либо он был удовлетворительным, но довольно быстро снижался. Под «быстро» имеется в виду, что через два-три месяца после выздоровления. Да, антитела и должны естественным образом снижаться в крови — это закономерный процесс для любой инфекции, — но в случае с COVID-19 это происходит слишком быстро.
Что важно, титр антител в крови никогда не может быть равен нулю. Но китайское исследование показывает: у некоторых переболевших происходит настолько существенное снижение, что антитела определялись практически на уровне чувствительности самого теста. При этом китайские ученые использовали современные методы измерения — модифицированный анализ цитопатогенной нейтрализации (NA) на основе живого SARS-CoV-2 и анализ с иммуноферментным связыванием (ELISA).
Кстати, у бессимптомных больных уровень нейтрализирующих антител снижался еще быстрее. Это происходило уже на ранней фазе выздоровления.
О чем может говорить «короткий» приобретенный иммунитет к COVID-19?
Вариантов несколько. Первый: возможно, иммунная система некоторых людей способна «вычищать» вирус из организма еще до того, как успевают синтезироваться антитела. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что это значит, что наш иммунитет с коронавирусной инфекцией может довольно быстро справляться. Плохо, потому что вирус в таком случае выводится слишком быстро, иммунная система не успевает создать так называемую «антительную память» к инфекции. Этим обычно занимаются В-лимфоциты.
B-лимфоциты — основные клетки адаптивного и гуморального иммунитета. Они локализуются преимущественно в селезенке, костном мозге, лимфоузлах, и отдельных фолликулах лимфоидной ткани кишечника. B-лимфоциты распознают чужеродные белковые структуры и участвуют в выработке антител, обеспечивая гуморальный иммунный ответ.
Тот факт, что антитела у многих людей не успевают синтезироваться, говорит о том, что в дальнейшем у врачей и ученых не будет возможности узнать, до какой степени тот или иной человек защищен от коронавирусной инфекции. Но самое главное — сам человек в такой ситуации, похоже, остается без долгосрочной защиты от COVID-19.
Второй вариант: возможно, мы имеем дело с тем, что иммунитет после перенесенной коронавирусной инфекции вообще в целом вырабатывается слабый и не долгосрочный. Во всяком случае, глядя на тот уровень антител, который сейчас есть у некоторых переболевших китайцев, нет оснований говорить, что в случае повторной инфекции реактивация иммунитета произойдет на более высоком уровне. Обычно самые высокие уровни антител всегда синтезируются при первой встрече с инфекцией. Соответственно, при повторной инфекции производится либо столько же антител, либо еще меньше.
Еще один важный момент. Мы не можем быть уверены в том, что при повторной инфекции клетки иммунной памяти «проснутся» и начнут нарабатывать нейтрализирующие антителам. У нас есть представление, что так, по идее, должно произойти. Но произойдет ли в случае с COVID-19, мы точно не знаем, потому что таких данных у науки на сегодняшний день нет.
Они появятся, когда люди попадут в ситуацию повторного инфицирования. Чтобы должным образом исследовать работу иммунного ответа при повторной встрече с SARS-CoV-2, важно, чтобы заразившийся человек был участником какого-то клинического испытания и за ним велось круглосуточное экспертное наблюдение. Например, такое возможно в исследованиях по испытанию вакцины. Но такие данные мы, вероятно, получим только ближе к 2021 году. Прямо сейчас мы не можем утверждать, что при повторной инфекции иммунные клетки памяти обеспечат нас антителами. Тем более нейтрализирующими.
Как относиться к данным из Китая?
Конечно, предпочтительней было бы получить данные об уровне нейтрализирующих антител из России, Европы или из Америки. У нас другой генотип, в Китае даже штамм вируса другой. Сейчас мы уже знаем, что в Европе и в Америке «ходит» вирус с мутацией, о которой сегодня много говорят — D612G. Но лучше иметь хоть какие-то данные, чем вообще не иметь. Мы не можем не принимать во внимание результаты китайских исследований, просто потому что хотим европейские. Китай находится в своего рода выигрышном положении относительно той же Европы, где медицинская система была очень сильно перегружена, и людей со слабыми симптомами не госпитализировали — поэтому нет и никаких наблюдений по этой категории пациентов. А в Китае их госпитализировали, и у них по этим людям есть длительные наблюдения.
Работа китайцев не идеальная — в ней есть недочеты и даже ошибки в дизайне исследования. Но оно делалось почти в «военное» время: они работали в госпитале, набирали больных, собирали данные. Тем не менее это первые данные об иммунитете к COVID-19, которые у нас появились.
Если после китайцев могут быть опубликованы работы других коллективов ученых, которые покажут на реальных цифрах: «Не волнуйтесь, у нас антитела на хорошем уровне и при повторной инфекции тоже». Но таких сообщений пока нет.
Почему вокруг антител к COVID-19 возник ажиотаж?
Иммунная защита от любых инфекций, в том числе от SARS-CoV-2, не сводится к одним лишь только антителам, или так называемому гуморальному иммунитету. Есть еще и клеточный иммунитет, представленный Т-лимфоцитами.
Т-лимфоциты — самая многочисленная популяция лимфоцитов, составляющая 70-90% лимфоцитов крови. Они образуются в вилочковой железе — тимусе (отсюда их название), поступают в кровь и лимфу и заселяют периферические органы иммунной системы (лимфатические узлы). Главная функция Т-лимфоцитов — распознавание чужеродных антигенов, синтез цитокинов, стимулирующих В-лимфоциты и другие клетки для участия в иммунных реакциях.
Сегодня все разговоры свелись к антителам, потому что мы хорошо изучили антительные иммунные ответы и умеем их измерять. Т-клеточный иммунитет сложнее устроен: у разных людей Т-лимфоциты будут производить разное соотношение активных компонентов — интерферонов, цитокинов и так далее. Пока мы еще не научились измерять Т-клеточный иммунитет таким образом, чтобы на уровне популяции создать дешевый и надежный диагностический тест. Эта проблема биотехнологическая, и она пока не решена. Конечно, специфические тесты существуют, но они очень сложные, проводятся только в научных лабораториях и за большие деньги.
Тесты на антитела тоже нужно делать с осторожностью. Важно понимать, что антитела бывают разные. Представьте, что вирус — это модель машинки. У машинки есть бампер, крыша, колеса, руль, мотор и прочие запчасти. А антитела — это такие объекты, которые можно на эту машинку навесить, чтобы затормозить ее движение или вовсе остановить. Антитело можно навесить на бампер, на крышу, прикрепить на колеса, к днищу и так далее. И все эти антитела будут обладать разными характеристиками. Если антитело поместить на бампер, оно вряд ли помешает машинке ехать, а если оно окажется на руле и его заблокирует, то машинка поедет хуже или не поедет совсем. А еще антитело может зацепиться за тормоза или мотор — что будет еще эффективнее препятствовать движению машинки. Это — те самые нейтрализирующие антитела.
Тесты, которые определяют наличие клеточного иммунитета в России, измеряют в целом наличие антител в крови. Это не значит, что у человека нет нейтрализирующих, просто эти тесты их не измеряют. Конечно, если общий уровень антител по анализу получается очень высоким, то можно предположить, что среди всего этого массива есть и нейтрализирующие. Но это будет лишь догадкой.
Поэтому результаты, которые люди сейчас получают, мало о чем говорят конкретному человеку. В лучшем случае вы узнаете, что недавно встречались с вирусом, если у вас будут детектированы в крови антитела Ig M. Но скорее всего вы и так об этом знали, потому что, например, кашляли или плохо себя чувствовали. Если вы обнаружите у себя антитела Ig G, это будет говорить лишь о том, что вы переболели. То есть у вас есть какой-то уровень антител, но сколько из них нейтрализирующих? На этот вопрос тест, увы, не отвечает. Еще важно понимать, что такая диагностика отражает то, что происходит у вас в организме здесь и сейчас. Если вы пройдете тест через месяц, возможно, у вас этих антител будет меньше или не будет совсем. Такое происходит с довольно большим количеством людей.
Для конкретного человека данные о наличии антител в крови большого значения не имеют. Они важны для органов надзора за эпидемиологической ситуацией. Когда все эти результаты будут собраны воедино, специалисты смогут сказать сколько процентов людей переболело, и насколько в целом сильный антительный ответ на инфекцию фиксируется в той или иной группе людей — например, у медработников.
Подписывайтесь на Telegram-канал РБК Тренды и будьте в курсе актуальных тенденций и прогнозов о будущем технологий, эко-номики, образования и инноваций.
Источник
Поразительные особенности коронавируса раскрыла профессор Анча Баранова
Последние открытия ученых и восстановление после болезни
Пока в России все гуляют, одновременно мысленно готовясь ко второй волне коронавируса, жители США, за исключением погромщиков, сидят по домам, полагая, что еще не распрощались с первой. Профессор Школы системной биологии Университета Джорджа Мейсона Анча Баранова, живущая и работающая в Америке, рассказала о самых последних открытиях ученых, работающих с COVID-19 — о мутациях коронавируса, особенностях иммунитета к нему и необходимых после заболевания тренировках.
«Засады» коллективного иммунитета
– Анча, в России, как и в США переболело COVID-19 много народу. У всех ли теперь будет иммунитет к этой инфекции?
– Все зависит от титра (количества) нейтрализующих антител, способных бороться с вирусом в организме. Именно они обезвреживают вирус, высаживая его в осадок. Но такие тесты пока очень дороги, их стоимость варьирует в пределах 500 долларов. И это только расходные материалы, а ведь нужно еще и оплатить труд лаборанта, выполняющего эти анализы. Потому делают их пока только в научных лабораториях.
– Делая обычный тест на антитела, можно понять, есть ли у нас таковые?
– В большинстве таких тестов определяют просто наличие антител, без их деления на функционально разные подтипы. «Просто антитела» могут защищать или не защищать от инфекции. В Китае показали, что не все после болезни получают устойчивый иммунитет к коронавирусу. К сожалению, четкого признака, по которому мы можем отличить стойких от нестойких у нас нет. Есть некоторое распределение по уровням антител — высокий уровень антител IgG или пониже.
Замечено, что те, кто переболел более серьезно, с высокой температурой, имеют более стойкий иммунитет к коронавирусу, а у тех, кто отделался легким испугом (два дня температурил, чуть-чуть кашлял и имел легкую степень пневмонии на КТ), может и не остаться никакого иммунного ответа. Но хочу отметить, что весьма нередко бывают исключения из этого наблюдения, и каков их процент, пока никто вам не скажет.
– Как определяют коллективный иммунитет и какая от этого польза отдельно взятому гражданину?
— В США, в крупных штатах, таких, как Нью-Йорк и Калифорния, запущены программы определения коллективного иммунитета (КИ), для каждого штата — своя. Эти программы определяют антитела в целом, не выделяя нейтрализующие антитела.
Знание того, появился ли у населения того или иного муниципального образования КИ, важно для правительства. О его наличии говорят хотя бы процентов 30 обследованных граждан с появившимся иммунитетом к коронавирусу. Но при этом для конкретного человека информация о том, что его штат обрел КИ, не является руководством к безудержному гулянию без маски и общению с больными, к примеру, в качестве волонтера в госпитале. Даже имея не маленький уровень IgG, он может заразиться, поскольку у него может не быть должного количества нейтрализующих молекул, наличие которых при определении КИ никто не проверяет.
– А какой смысл тогда проверять наличие коллективного иммунитета у населения штата?
– Поскольку и частота встречаемости IgG у населения, и средний уровень этих молекул прямо пропорциональны покрытию населению КИ, органы власти могут использовать эти цифры для принятия решений по, например, открытию парикмахерских и ресторанов в каком-то районе. А также понять, каков процент лиц, которые по-тихому переболели, но никому об этом не рассказали, и, соответственно, внести коррективы в статистику заболеваемости.
– Если у человека есть антитела, он может заражать других?
– Пока человек еще чувствует симптомы, наличие антител не гарантирует того, что он не может заразить других. Антитела могут сосуществовать в организме наряду с еще размножающимся вирусом. Такое состояние нередко отмечают у людей на «вентиляторе» (искусственной вентиляции легких — Авт.).
Анча Баранова. Источник: Youtube
Как тренировать пропавшее обоняние
– Когда человек может считаться абсолютно безопасным в плане заразности для общества?
— Точно – через 14 дней после окончания симптомов. Но это распределение имеет длинный «хвостик» — большинство выздоровевших полностью безопасны уже через неделю после исчезновения симптомов, а к некоторым симптомы могут вернуться и через 10 дней. В Азии используют «правило трех тестов» — потенциально выздоровевший должен пройти три ПЦР-теста на коронавирус, в три разных дня, и первый из них может быть сделан не ранее чем через 72 часа после окончания симптомов. Если все они отрицательны, вы свободны. А если два отрицательных, а третий вдруг снова положительный, то вся процедура запускается заново. Дорогой метод, но надежный. В США он не применяется именно из-за дороговизны.
– Что можно посоветовать переболевшим дальше?
– Люди, перенесшие COVID-19, не выделяют вирус, не заражают других людей. Но их ни в коем случае нельзя оставлять без врачебного контроля. Не зря таким людям регулярно звонят врачи и справляются об их самочувствии.
Переболевшим коронавирусом нужно знать, что им требуется довольно продолжительная реабилитация: побольше спать, меньше смотреть в компьютер, дышать свежим воздухом, чтобы восстанавливать работу легких, заниматься гимнастикой, получать вспомогательные препараты, витамины и биологически-активные композиции, рекомендованные врачом. Это важно.
Им нельзя будет считать себя на 100 процентов здоровыми даже после карантина. Для многих полноту выздоровления можно будет поднять до 95 процентов в зависимости степени их заботы о себе и от последующего медицинского сопровождения. А если сначала год просидят без занятий гимнастикой, дыхательных упражнений, а потом запишутся на йогу, она уже не поможет.
– Вы говорите, что переболевшим следует побольше дышать свежим воздухом. Но как это совместить с обязательным 14 -дневным карантином ?
– Свежий воздух очень важен. Если человек должен сидеть по назначенному карантину, то нужно выходить на балкон и дышать там. Комнаты постоянно должны проветриваться, желательно иметь в них побольше комнатных растений.
– Многие заболевшие коронавирусом жалуются на отсутствие обоняния. У некоторых оно через день-два восстанавливается, у других пропадает на более длительный срок. Что с этим делать? Есть ли какие-то способы вернуть в свою жизнь запахи?
– Многие во время заболевания COVID-19 теряют обоняние. С одной стороны, можно относиться к этому как к второстепенной проблеме: ну не чувствуются запахи, и ладно, может, потом вернутся.
Однако обоняние — это важная составная часть понятия «аппетит» и определения пищевых предпочтений. Мы можем есть или не есть какое-то блюдо в зависимости от того, нравится нам его запах или нет. Например, мы не хотим салат, но, как «услышим» запах свежих огурчиков, так сразу и потянемся за тарелкой.
Потерявшие обоняние люди больше ориентируются на калорийностиь питания, а не на его «оздоравливающие» качества. Обоняние может указать нам на испорченный продукт, предостерегая тем самым от отравления. Нарушение восприятия запахов является к тому же индикатором того, что у человека нарушен гематоэнцефалический барьер, – возникла проницаемость между носом и мозгом. Наши обонятельные клетки — это форпост ткани мозга. Если часть мозговых тканей, отвечающих за обонятельную функцию атрофировалась — это не хорошо. Научно доказанный факт — у многих больных способность различать запахи так и не восстановилась даже на 60 день после перенесенной коронавирусной пневмонии.
— Что же им делать?
– Делать упражнения для возвращения в мир запахов, так же, как мы делаем гимнастику для восстановления нервной проводимости после инсульта, активно задействуя наши обонятельные рецепторы. Есть надежда, что если потерявшие обоняние будут регулярно тренировать эту функцию по тому же принципу, как натренировывают собак (уж извините за сравнение), то порог их чувствительности к ароматам любимых духов или гастрономических блюд восстановится до приемлемого уровня.
– Какие же это упражнения?
– Если человек вообще не чувствует запахов, надо начинать с тех, которые он больше всего любил до момента потери обоняния. К примеру, ему нравился запах свежеиспеченного хлеба. В этом случае надо взять этот свежий хлеб и пытаться что-то нанюхать в его кусочке. Надо слегка по чуть-чуть, но регулярно сообщать сигнал по обонятельным нервам. Сдаваться при первой неудаче не следует.
Другим нравился запах свежей зелени. Это один из самых сильных, многими любимый запах, с которого тоже можно начать восстановление.
Для каждого запаха есть свои собственные нервные клетки. Одни могли погибнуть, другие продолжают жить. Сейчас, пока люди находятся в некоем гибком состоянии, еще можно что-то отыграть назад, вернуть нарушенные связи мозга с рецепторами. Но, если вы целый год не будете работать над функцией обоняния, то организм ее «спишет» как ненужную и не будет даже пытаться восстановить. А это плохо для мозга.
Даже если уловить запах, к примеру, любимой жареной курочки, не получается, обманите нос, запустив обратную связь: сначала вспомните, как она пахла, представьте это в своей голове, а потом поднесите кусочек близко к носу, продолжая представлять запах. В этом случае достаточно небольшого сигнала, и клетки, отвечающие за идентификацию запаха курицы, воспрянут: «Мы еще нужны!».
Ситуация в США не радует, в Латинской Америке творится что-то страшное
– В одной из программ вы сказали, что в Китае и других странах Южной Азии, а также на западном побережье США вирус отличается определенной степенью мягкости. А на восточном побережье Штатов и в Европе — он «злее». Чем это может быть обусловлено?
– Это было ровно месяц назад, и данные уже устарели. Коронавирус эволюционирует. Штамм с высокой заразностью вытеснил более «медленные» штаммы. А поскольку вирус увеличил степень своей контагиозности, то есть скорости распространения, но приводить к серьезным осложнениям стал не больше прежнего, мы видим что вирус как бы «разбавился». Теперь он производит больше малосимптомных случаев, отчего снизился и общий процент смертности. Такой вирус постепенно может стать естественным «вакцинным» штаммом – по крайней мере, я на это очень надеюсь.
– Нивелирование осложнений произошло по всему миру?
– К сожалению, нет. В Латинской Америке сейчас творится что-то страшное: Эквадор, Бразилия. Туда лучше пока не ездить, даже если откроют границы. Сложно даже представить, что будет в США, если к нам прилетят больные коронавирусом из Бразилии.
– Кстати, как обстоят дела с карантином и с заражаемостью COVID-19 на фоне массовых демонстраций?
– В целом ситуация не радует. Я живу в Вирджинии, недалеко от столицы страны Вашингтона, и меня все это несколько беспокоит. Полицейских на улицах не видно, все спокойно, но тревожность присутствует. Карантин в США довольно мягкий, и штаты уже начали «открываться». При этом именно в нашем районе – рост заболеваемости. Наш штат – сельский, случаев немало, но все же не так как было в Нью-Йорке. Однако у нас – пригород столицы, а потому местный эпицентр. Весь штат открывается по «средней» статистике, значит и мы тоже. В случае второй волны, нас точно «накроет» в большей степени, чем сельскую местность.
– На улицу выходите?
– Редко. Я сижу дома, у меня нет ни малейшего желания заражаться коронавирусом. Мой план – от этой инфекции полностью уклониться.
Мы сидим на карантине дольше чем россияне, и, если вам он надоел, то представьте, как надоел он здесь! Люди со временем стали просто самостоятельно нарушать его, что видно по графику перемещения мобильных телефонов. Куда же они перемещались, спрашивается, ведь предприятия еще закрыты? Основной поток, как выяснилось, направился к друзьям и родственникам. У нас не было пропусков, сдерживавших таких путешественников, поэтому карантин закончился сам собою.
— В России, там, где ограничения почти сняты, уже поговаривают о приходе второй «волны» инфекции. В США ее ждут?
– У нас еще первая не закончилась. Реально ждать вторую волну можно, когда есть заметное затишье. Но у нас его нет. В среднем по стране мы только вышли на плато. Это значит, что некоторые штаты, например, Нью Йорк, уже пережили кризис, и у них ситуация стала улучшаться, а в других, которые ушли в карантин раньше Нью Йорка, наоборот начинается вспышка. Наша Вирджиния попала в число таких штатов, где спада не ощущается.
– Не поняла, почему так происходит?
– Рано закрывшиеся штаты менее напуганы: они ушли на карантин, когда местных случаев заражения было не очень много. Просидев два месяца, люди потратили запас терпения, и, когда им разрешили выйти, они с нетерпением хлынули жарить барбекю, чинить зубы и делать маникюр. В общем, если перепуганный Нью Йорк выходит из карантина, озираясь, Аризона и Техас бьют новые рекорды по количеству заболевших на душу населения.
Поэтому мы все еще в первой волне. Америка — большая страна, и ситуация в разных штатах разная. Думаю, что на митинги-то люди высыпали не только из-за политических убеждений, но и потому, что демонстрация — отличный повод выйти на улицу, собраться в парке, выпить пива с друзьями. Это выплеск накопленных эмоций. И он опасен новыми заражениями.
Что происходит с вакцинами
– В феврале и марте врачи не знали, что вирус связан с гиперкоагуляцией (свертываемостью крови), в апреле это стало известно, и больным стали назначать препараты, разжижающие кровь. Какие еще открытия в методах лечения произошли за последнее время?
— Добавились рекомендации, что после лечения обязательно обследовать почки, особенно это касается тех, кто лежал на ИВЛ. Им надо сделать простой тест — на скорость клубочковой фильтрации, которая показывает, насколько хорошо почки справляются с фильтрацией мочи, а также всем пожилым пациентам рекомендуется МРТ головного мозга, чтобы убедиться, что там нет «пропущенных» микроинсультов.
– В одной из своих лекций вы говорили про цинк, который имеет смысл применять во время коронавируса.
– Цинк обладает противовирусным действием. Он может снизить тяжесть заболевания, — скажем, человек проболеет не 10, а 8 с половиной дней.
– Следующий вопрос про антибиотики, которые, порой, сразу выдают в самом начале лечения.
– При вирусном бронхите, или даже пневмонии антибиотики ни к чему. Но дело в том, что на 7-10 день вирусной инфекции легких плохие бактерии в этот ослабленный орган обязательно «залезут». Вот тогда-то нам и нужны антибиотики.
Я эту ситуацию всем объясняю на примере с медведем (вирусом), надвигающимся на вас в лесу. Представьте, что у вас ружье, в нем один патрон (это антибиотик). У вас есть выбор выстрелить в воздух, надеясь , что медведь убежит. А если он не убежит, и патрона больше нет?
Поэтому лучше заранее в воздух не стрелять, а уж наверняка, когда медведь уже напал, убить его этим патроном. С антибиотиками, которые назначают с первых ней заболевания, ситуация как раз напоминает выстрел в воздух. А если медведь (вирус) не убежал, а вы патрон потратили. Тогда что? Продолжать пить этот же антибиотик уже бесполезно, надо переходить на другой. А это уже получится два курса антибиотиков, которые разнесут микробиоту кишечника так, что после лечения придется еще месяца два ее восстанавливать. Поэтому «волшебную пулю» — антибиотик надо использовать однократно и наверняка – на 7-10 день заболевания.
– Какая вакцина против коронавируса будет изготовлена раньше всего? Можете выделить самые перспективные вакцины в России и в США?
– Победит вакцина, которая наиболее совместима с ее массовым производством для вакцинирования большей части населения. К примеру, та, что создается в российском институте Гамалеи, очень интересная, может вполне оказаться «рабочей», но она плохо совместима с массовым производством, — чтобы наработать миллион доз, надо работать год.
– С чем это связано?
– Это рекомбинантная вакцина, в которой, условно, кусочек от коронавируса вставлен в оболочку более безопасного аденовируса. Когда требуется такая сложная конструкция — кусочек одного вируса вставлен в другой, выпотрошенный вирус, и вам этот вирус надо где-то произвести, — это нелегкая задача, поскольку для этого требуются живые клетки. Кроме того, аденовирусы раньше использовали в испытаниях генной терапии, а потом отказались, так как оказалось что даже «выпотрошенные» вирусы этого типа в редких случаях способны вызвать сильное воспаление – нагнать температуру до 40 градусов, например. И это тоже может стать препятствием.
— Сейчас много вопросов по поводу того, как можно за несколько месяцев, уже к осени создать такую вакцину?
– Журналисты не совсем поняли. В презентации вакцины говорилось о том, что осенью будет наработано определенное количество вакцины для начала третьей фазы испытания, которая должна будет ответить на вопрос об эффективности препарата. Испытания будут проведены в натуральных группах, которые наиболее подвержены инфекциям. То есть, среди медицинских работников. Условно, одной группе сделают вакцинацию вакциной, вторую «провакцинируют» водой, а потом сравнят число случаев заражения.
– Каким образом их будут заражать?
— Специально их заражать никто не будет! Просто медики и так довольно часто заражаются, на работе. Испытания вакцины в группе из врачей и медсестер приведет к более быстрому получению результата. В обычной популяции, скажем, надо будет ждать результатов 7-8 месяцев, а в группе медиков – только три.
— Перейдем к американским вакцинам.
– Я возлагаю надежду на РНК–вакцину. Она не живая, не рекомбинантная – вирусный белок после ее введения создается прямо в организме. Это самый прогрессивный вариант нового типа вакцин. Недавно его в первый раз испытали на человеке. У добровольцев она вызвала образование большого количества нейтрализующих антител, что говорит о надежном иммунитете против коронавируса. Сколько он продержится, пока не знает никто. Но то, что данная вакцина эффективней для иммунного ответа, чем сама болезнь, это однозначно. Правда, большие дозы вакцины у трех добровольцев дали высокую температуру в первые дни. Для испытаний следующей фазы такие высокие дозы использованы не будут, потому что ученые выяснили – небольшой, более безопасной дозы вполне достаточно. Даже на низкой дозе нейтрализующих антител все равно очень много.
– Когда ею можно будет прививать население?
– В июле начнутся испытания третьей фазы, и в случае успеха производство планируют начать в 2021 году. Но сразу все население земного шара ею вакцинировать не получится. Первым делом будут провакцинированы граждане США, — и это вполне логично. Ведь вакцина создается в том числе и на деньги государства.
– Расскажите, как вы сами защищаетесь от коварной инфекции, вызванной вирусом SARS-CoV-2?
– Мой секрет прост — я изолируюсь.
Но на днях у меня произошла история, после которой мне пришлось принимать экстренные меры по поддержке иммунитета. Как я ни старалась обезопасить себя, выйти из дома мне все же пришлось. Причина была веской — мне нужно было экстренно посетить зубного врача в прошлый вторник. Я ехала к нему, дрожа от ужаса, ведь мне предстояло посетить одно из самых опасных мест в условиях пандемии — кабинет зубного врача. У меня не было уверенности, что я не заражусь, и потому я находилась в состоянии боевой готовности.
По прошествии пяти дней после похода в клинику, со мной произошло то, чего я боялась, — я почувствовала першение в горле и, решив, что это коронавирус, начала срочно принимать меры.
Цинк сразу выпила три раза за день, и даже не 1 грамм витамина С, как я всем рекомендую, а целых 2 грамма, а также некие противовирусные таблетки. Моя дочь гостила у родственников, и я попросила ее, на всякий случай, продлить визит.
К счастью, уже на следующий день «воздушная тревога» была мною отменена: горло не болело, температуры не было, запахи я все ощущала, дочь вернулась домой. Поскольку уже три дня с тех пор прошло, и никаких симптомов нет ни у меня, ни у домашних, очевидно, что я зря понервничала. Горло у меня заболело, скорей всего от того, что я слишком много разговариваю по телефону и интернету.
Источник